ДОЛЖНИКИ ПО ПОСТАМ
Сюда рискуют попасть те, кто долго задерживает пост. Если Вы сюда занесены - позор Вам и стыд! Пишите быстрее пост, пока не стали посмешищем всего форума!
Barbara Gordon - Раз, два, три, четыре, пять. Девочки идут гулять,
Barry Allen - Героями не рождаются, Гори звезда пленительного счастья
Billy Batson - Свой среди чужих,
Damian Wayne - Проще застрелиться,
Dinah Drake - Самозванцы,
Floyd Lawton - Поймать и обезвредить,
George Harkness - Connect,
Hal Jordan - И археологов не нужно,
Jason Todd - Недра чудовищ, Лабиринты
Patty Spivot -
Richard Grayson - Спираль,
Stephanie Brown - Бэт-бургеры,
Selina Kyle - Кошки-мышки,
Terrence McGinnis - Unsuspected problems, Нужен ли Готэму Бэтмен?
Tim Drake - Везде и нигде,


DC: Point of No Return

Объявление

В игре: сентябрь, 2016 год.

Что слышно?
>> Хэллоуинский КОНКУРС!
>> На форуме идет НАБОР В АМС! Нам требуются модераторы и Гейм мастера!
>> Двухнедельный каст: Злодеи!

WANTED

кашу варят:
DC, Harley, Ivy, Bruce, Arthur.


Голосуем в Семи вечерах!
Сегодня опрашиваем Аквамена!
Не забываем голосовать в конкурсах, где каждый месяц выбирается новый победитель.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: Point of No Return » Личные эпизоды » Проще — застрелиться [02.09.2016]


Проще — застрелиться [02.09.2016]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://f5.s.qip.ru/xN3PjeiG.jpg https://yt3.ggpht.com/-xTAYFZ673Cs/AAAAAAAAAAI/AAAAAAAAAAA/f0Aq-ZGjWxI/s100-c-k-no/photo.jpg http://f5.s.qip.ru/xN3PjeiG.jpg https://yt3.ggpht.com/-xTAYFZ673Cs/AAAAAAAAAAI/AAAAAAAAAAA/f0Aq-ZGjWxI/s100-c-k-no/photo.jpg http://f5.s.qip.ru/xN3PjeiG.jpg

Тип квеста: личный
Сюжет: С возрастом не мудрость приходит, а непонятки, о которых ни в одной существующей в мире книге не написано (настольные энциклопедии жизни для будущих альфа-самцов книгами не считаются), и порой хочешь-не хочешь, а чужая помощь остро необходима, особенно — если насущный вопрос постоянно зудит на языке, но выхода не находит. Сказ о том, как Дэмиан "явсезнаюзаткнись" Уэйн столкнулся с колюще-режущей бытовухой и, скажем прямо — отчаялся, обратившись за помощью к человеку, которого (по ошибке?) посчитал в должной степени компетентным для разговоров о... девушках. Ну, что тут скажешь.
Место действия, погода и время: особняк Уэйнов, удивительно ясная вторая половина дня;
Участники: Richard 'be my guest' Grayson, Damian 'goddamnit, Dick' Wayne;
Дополнительно: кулстори-тайм от неподражаемого Грейсона, тухлый юморок и неловкие повороты.

http://s2.uploads.ru/SiOX6.png

+2

2

Итак, что тут у нас? Парень, двадцать пять лет, не женат. Любит бегать по крышам в обтягивающем черно-красном костюме, шутить и махать жезлами эскрима, раздавая люлей гопникам в подворотнях. Внимание, вопрос: что ему делать в свободное от занятия своими любимыми делами время в моменты пребывания дома у приемного отца? Внимание, ответ: есть, спать, состязаться в остроумии с флегматичным и необычайно трудолюбивым дворецким, играть с собакой на заднем дворе, либо же взять огромную тарелку попкорна и завалиться на диван, дабы абстрагироваться от внешних раздражителей – коих в этом доме иной раз бывает крайне много – за просмотром очередного шедевра кинематографа (хотя тут уж как повезет). Казалось бы, ничего не забыли, но главное, как это бывает в большинстве случаев, на поверхности – Дик очень любит по доброте душевной делиться извлеченным из своих похождений опытом с младшими братьями, в разное время как и он примеривших красно-зеленый костюм с золотой буквой R на груди. Однако Джейсон раздраженно отмахивался; Дэмиан, являющийся Робином и по сей день, вообще практически не слушал; и только Тим всерьез воспринимал его наставления, слушая молча, крайне внимательно и не перебивая. Грустная статистика, да, но несмотря на это, Ричард уверенно и непринужденно продолжает и продолжает раздавать наставления, потому что в этом весь он – бывший Чудо-мальчик, стремящийся помочь всем и каждому, начиная членами семьи и заканчивая бабушками на дороге, которую он сам не перейдет, пока не убедится, что старушки сделали это. Он ведь такой добряк – этот Дик Грейсон – всем поможет, никого в беде не оставит. Пусть и понимает, что нельзя помочь всем; пусть за свои двадцать пять успел повидать катастрофически много неприятного и выходящего за рамки его понятия нормы – настолько, что тошно становится; пусть прекрасно осознает, что нельзя так слепо верить в лучшее в людях, и в какой-то степени даже не верит; пусть и знает, что предают люди, нещадно предают, и стоит только выйти вперед на их защиту, как в следующую же секунду можно почувствовать смазанный ядом кинжал где-то под лопатками. И тем не менее, все равно готов и грудью на амбразуру, и головой на плаху, и под пулю прыгнуть. Потому что сдаваться не привык, воспитан не так, потому что failure is not an option, да и просто потому что упрямый как его опекун.
Упрямство это помогает не обращать внимание на каменную физиономию и периодические демонстративные (а демонстративные ли?) зевки Дэмиана, и дает силы рассказывать дальше, тем более, что история эта, по его собственному мнению, крайне интересная, захватывающая и поучительная. Нет, серьезно, вы знали, что с таким грозным и беспощадным наемником как Слэйд Уилсон можно договориться? Нет? А Дик узнал когда-то. В Бладхейвене, спасая офицера полиции Эми Рорбах. Вступая в одну за другой схватки с Терминатором, постепенно осознавая, что не может остановить его и помешать выполнению задания и чувствуя, что шансов остается все меньше и меньше. Проблема решилась самым внезапным и неочевидным образом – как оказалось, всего то и нужно было предложить Детстроуку сумму, обозначенную в качестве награды за выполнение задания.
Тридцать тысяч и один доллар... и пятьдесят центов, – сказал Дик и взял паузу, чтобы приговорить уведенный из под носа Альфреда предназначенный для Брюса сэндвич, да запить это дело апельсиновым соком, – И знаешь – он взял деньги, после чего просто ушел! Ты не представляешь, с каким облегчением я тогда выдохнул... Эй, ты вообще здесь?
Дик терпелив, но и его терпению когда-то приходит конец, и безучастное выражение лица мальчишки если не вывело его из себя, то сильно задело. Впрочем, если Ричард что-то и знал о Дэмиане Уэйне, так это то, что подобное состояние подразумевает озабоченность Робина каким-то крайне важным делом. И разумеется, на правах старшего брата считал своим долгом помочь. В конце-то концов, они целый год плечом к плечу стояли на защите Готэма, и за это время Грейсон успел пятьдесят раз понять, сто раз простить, и еще сто пятьдесят раз поругаться с бывшим сайдкиком, прежде чем если не задружиться, то найти к нему правильный подход. И как ему казалось, это он еще относительно легко отделался.
Найтвинг вызывает Робина, Найтвинг вызывает Робина! Меня слышно? Прием! – Дик схватил с пола старый баскетбольный мяч, который когда-то привез из Бладхейвена, и бросил его в братца. Совершенно точно поймает, возможно, кинет обратно, и наверняка с недовольным видом раздраженно (а по-другому бывает очень редко) потребует объясниться. Как раз то, что нужно.
Что с тобой? Ударил взятый без спроса Бэтмобиль и теперь не знаешь, как рассказать об этом Брюсу? Можешь не утруждать себя – я уже это сделал и уверен, что он уже выбирает ремень покрепче. Шучу, шучу, – парень добродушно улыбнулся, однако в следующую же секунду посерьезнел, – Может, скажешь, наконец, в чем дело?

+3

3

Школа являлась, пожалуй, одним из самых отвратительных и заодно неотвратимых мест на этой бренной Земле — а за её пределами и подавно. Школа перманентно привносила в жизнь Уэйна младшего скуки больше, чем все истории Грейсона вместе взятые, а это, нужно заметить, показатель весьма и очень серьезный: так или иначе, с "надо" он перестал спорить ещё лет пять назад, а спустя какое-то время начал находить некоторые преимущества в посещении упомянутого злачного места. Этот учебный год был ознаменован превеселыми новостями о том, что его любимая, единственная и неповторимая, самая родная и лучшая, самая больная и, по всей видимости, далеко поехавшая мать назначила за его голову сумму идеально круглую и наличием своих нулей не попадающую полностью даже в его широкий угол обзора, и с одной стороны это до жути льстило, а с другой — в какой-то момент Ди начал всерьез рассматривать обходной вариант, заключавшийся в хитросплетенном и до мелочей продуманном плане по организации собственной смерти. Наброски валяются где-то в ящике его стола, в комнате, выброшенные к остальным произведениям гениальности за практической ненадобностью; всё же пятьсот миллионов — это замечательная возможность нарваться на потрясающую взбучку, и речь сейчас идёт точно не о Дэмиане. Нет, совершенно не о нем. В любом случае, мать даже при сложившихся обстоятельствах держала своё чадо в тонусе и заправляла его кровь адреналином одним лишь упоминанием о себе. Адреналином и крайне смешанными чувствами, которые, однако, находили выход в двойной дозе сарказма по отношению ко всему, что происходило вокруг него — и ко всем, кто решался к нему подступиться. 
Он отвлекался. В его голове в принципе зачастую царил самый что ни на есть безумный беспорядок, но детали одного никогда не смели примешиваться к составляющим совершенно обратного — таким образом Уэйн замечательно лавировал между обломками мысленного мусора и знал наверняка, где и что лежит. Но в один замечательный, чтоб его, момент какие-то частицы вдруг взбаламутили всё до такой степени, что Дэмиан даже не смог сразу разобраться, что с ним произошло. А произошло с ним нечто из ряда вон выходящее — проще говоря, непривычное и неожиданное.
Он не имел сто друзей, но имел сто "оэтовонтотсамый"зей — нередко держался в стороне, впрочем, показывая себя во всей своей уэйновской красе каждый раз, когда подворачивалась такая богатая (и не очень) возможность, и происходило оно чаще бессознательно (хотя признаться в том, что некоторые моменты, так и быть, были очевидно подстроенными для потехи и самоутверждения, он наверняка откажется) — в общем, докрасовался Ди. К нему подступилось лицо, которое в народе обрисовывают всячески умилительными эпитетами, к нему подступилась самая святая из всех святых невинностей и очень долго смотрела на его лицо, что в одно мгновение из непроницаемой маски едва не растаяло, но всё же сильнее эта физиономия смахивала на подёрнутый нервозностью ступор. Более того, в ее глазах он увидел искренности больше, чем, казалось, в поблескивающих бусинках Тита, смотрящего на свой ужин в руках своего хозяина и радостно высунувшего язык в предвкушении семичасовой собачьей пирушки. Это — напрягло. Никто не мог быть искреннее Тита. А потом произошла ещё более странная вещь: вокруг почти никого не было, и эта... она потянулась в свою сумку, очень долго там рылась, и здесь Дэмиана неожиданно прошибло острой паранойей — он даже отступил на один шаг, приняв относительно готовную к чему угодно стойку, чем вызвал абсолютно странную реакцию своей неожиданной собеседницы — она покраснела. Попунцовела. Покрылась ярким румянцем, и он, кажется, мог ослепить кого угодно в контрасте с бледно-светлой кожей девушки — а потом она внезапно вытащила, в конце концов, то, что так долго искала в своей сумке, опять заставив Уэйна дернуться и нахмуриться. Всматривался он долго, и по мере осознания и узнавания предметов в её руках эмоции сменяли друг друга в темпе кривого вальса: в руках своих тонких и протянутых она держала его цепочку и небольшой сверток, очевидно (но не для него) ласково и с душой упакованный в какую-то изношенную мягкую тряпку. Он задал ей несколько простых и очень прямолинейных вопросов, с рядовыми постановками и нейтральными интонациями, а она — молчала, словно была готова провалиться под землю, если бы он не принял её пунцовые дары. Он принял, конечно — и стоило ему открыть свой рот, чтобы вновь задать вопрос — спросить, где же она нашла эту цепочку — как на горизонте стало пусто, и он остался в одиночестве смотреть на вещи в своих ладонях.
Осенило его уже дома, и он несколько дней к ряду ходил в самом что ни на есть молчании, сшибая косяки и наверняка нервируя отца некоторой отвлеченностью — нет, он не рисковал, но молчал явно больше обычного, и энтузиазм, казалось, оставлял где-то в пределах своей комнаты; всё легко списывалось на свежие новости их ночного мира — хоть и служило крайне плохой отмазкой. Сверток Дэмиан открывать не стал — и в то же время чувствовал, как любопытство жрёт изнутри, призывая к активным действиям.
Историю он в действительности слушать даже не начинал, с самого начала полностью погруженный в свои, без сомнений, очень важные думы: но если поначалу Дэмиан со своим рвением от слова "нет" и в кавычках создавал иллюзию "очень интересно, давай ещё", обращая время от времени внимание на Дика острыми мимолетными взглядами, то сейчас Уэйн беспардонно игнорировал самого удобоваримого для себя члена этой неудобоваримой семейки, что, наверное, стало бы звоночком для его совести... если бы та не спала крепким и, самое важное, вечным сном. Он всё вертел этот дебильный сверток в своих руках — прошло пять дней, в конце концов, а он понимал с крайней натяжкой, что с ним тогда произошло. Или не понимал вообще. Или понимал, но в отдельных деталях. Или понимал совсем неправильно.
"Зачем заворачивать что-то в тряпку? А вдруг там... яд? Самодельная бомба?"
"Почему она голубого цвета?"
"Почему она отдала это вместе с цепочкой?"
"Какого хера моя цепочка делала у нее?"
"Что у этой девки с головой вообще?"
"Черт, и как она научилась такие щенячьи глазища пырить?"

В конце концов, Дэмиан разворачивает тряпку, пока Дик растекается историей по комнате с чужим сэндвичем во рту — глаза Уэйна чуть на лоб не вылезают, когда он выцепляет из тряпки не яд и не бомбу, не оружие и не угрозу в принципе — а маленькую плитку шоколада и прицепленную к ней записку:

Дэмиан, ты мне очень нравишься.
— М.


На этом моменте создание иллюзии внимательного слушателя и вовсе улетучивается из сознания Уэйна — его словно бы протащило в транс, выкинуло в кому на несколько долгих секунд, и только ладони аккуратно прикрывают сейчас чужой подарок подальше от зорких глаз Ричарда; сегодня случилось непоправимое — мистер Дэмиан Уэйн аль Гул впервые в жизни столкнулся с тем, о чем знает ровно... ничего.
Мяч он, как ни странно, не ловит — ни руками, ни, какая же жалость, лицом, — только лишь с плавной, но шустрой, автономной реакцией отодвигается в сторону, чтобы через короткое мгновение услышать характерный такой хруст, а за ним — звон падающих на пол осколков чего-бы-там-ни-было. За что-бы-там-ни-было, впрочем, отвечать будет явно не Дэмиан, посему — на лице его выплывает улыбка не только ничем не прикрытая, но и омерзительно-язвительная, с торжествующим блеском в глазах. Ненадолго, правда — всё так или иначе возвращает его к тому, что он держит в руках и явно пытается не показывать Грейсону. Особенно — бумажку, которую профессионально комкает и прячет в рукаве. Короче говоря, если Дика не подменили, он все поймёт без слов.
А-ааа... А всё почему, Дик? — он начинает резко и вырывает ответ на середину чужого повествования, поднимая вверх руку и пальцем указывая на разбитый предмет интерьера за своей спиной. — Прожуй — потом говори, — и замолкает, уставившись на него полуприщуренными глазами. Взгляд задерживается на его физиономии дольше, чем стоило, рука между тем картинно опускается обратно, и Дэмиан совершает ошибку, после которой будет бесполезно, действительно бесполезно идти на попятную. Взгляд, впрочем, он отводит — резче, чем надо, к окну, закусывая щеку изнутри и характерно поджимая губы.
Я даже... — ой-ой-ой, стоп-стоп-стоп. Сказать "я не знаю, как начать" — провалиться на пороге, Дэмиан, какого хрена? — Ну... — и мяться, подсовывая розовую шоколадку под свою задницу — туда же. — Так что там про тридцать тысяч и один доллар с пятьюдесятью центами? — глубокий вдох и томный, томный выдох. Ди крутит тряпку в руках и поднимает почерневший взгляд на Дика, полностью отдавая себе отчет в том, что собирается сказать. — Расскажи мне об... — ещё не поздно свернуть, Дэ-эми-иа-ан... — Об этих. Как их, блин, — давай, запроси у него ещё одну историю о том, как успешно он справлялся в шкуре Робина. — О женщинах, Дик, — упс. Какой провал. — Хочу послушать про женщин.
Кровь липнет к щекам. Он почти готов взорваться.

Отредактировано Damian Wayne (2015-09-12 22:33:03)

+3

4

Хруст как следствие угодившего куда угодно, только не в Дэмиана, мяча он услышал не сразу. Точнее, не услышал вовсе, а потому для него большим откровением стала картина за спиной мальчика – осыпавшиеся на пол осколки старой и очень красивой вазы, к которой Пенни-один, по собственным наблюдениям Ричарда, относился с каким-то трудно объяснимым особым придыханием и стряхивал с нее пыль чуть бережнее и осторожнее, чем со всех остальных поверхностей в этом доме. А потому... да, он расстроится, и да, Дик уже представил его грустное и одновременно с этим строгое выражение лица, всегда так сильно напоминающее мрачное лицо Брюса в лучшие минуты его перфомансов в духе "быстро в машину!" и "вышел из машины! быстро!". Сложив все это воедино, можно понять, почему парень не может придумать в свое оправдание ничего, окромя не самых цензурных междометий в то время как ладонь его уже около минуты приложена ко лбу.
Он убьет меня, – обреченно так, успев в кратчайшие сроки набросать в голове первоначальный сценарий блокбастера "А убийца – дворецкий", переводя взгляд на Дэмиана в поисках поддержки, но совсем скоро осознав, что от кого-от кого, а от этого парнишки в обыденных, казалось бы, ситуациях поддержки можно ждать очень-очень долго, и в конечном итоге не дождаться вовсе. Создавалось впечатление, будто ему неистово доставила ситуация, в которой Дик только что оказался, и Грейсон был готов поспорить на что угодно, что так оно и есть на самом деле. Об этом говорит улыбка – настолько пакостная, что будь на месте Дика тот же Джейсон, наверняка оттаскал бы маленького мерзавца за уши. Ричард же этого, разумеется, делать не станет – за то долгое время, что Дэмиан живет в этом доме, парень уже успел привыкнуть и к не самому дружелюбному нраву, и к загонам плохо воспитанного вредного мальчишки, в некоторой степени заключавшимся даже в периодически бросаемых предыдущим Робинам вызовах. Да, все плохо. С ним тяжело. Во всяком случае, было в первое время. Конечно же, сейчас немногим легче, однако прогресс налицо, и Грейсон в какой-то степени считает это своей заслугой. Впрочем, это не распространяется на подобные этому моменты, и Дик уже готов обвинить младшего брата в подставе, но зоркий глаз цепляется за скомканный клочок бумаги, который тот так старается спрятать. Старается безуспешно, поэтому Дик снова улыбается и, забавляемый замешательством Робина и ведомый здоровым любопытством, внимательно следит за рукой.
Что это там у тебя? – есть вероятность в лучшем случае нарваться на пару-тройку крепких словечек (а в худшем – на полноценную драку, и тогда Альфред напару с Брюсом точно поубивает обоих), но отступать он не собирается, чувствуя, что на верном пути, и братец сейчас в крайне неудобном для себя положении. А уж когда заметил уже через пару секунд спрятанную шоколадную плитку, то практически просиял. Воспрял духом так точно, ощущая свое преимущество в конкретной ситуации.
Э, не-не-не, не увиливай... хотя знаешь, можешь не отвечать, – махнул он рукой и присел на подлокотник кресла, в котором сейчас ерзает уже дважды спалившийся Уэйн, – Я догадываюсь.
Разумеется, догадывался, потому как сам когда-то проходил через это. Период оставленных инкогнито конфет и шоколадок на парте, летающих через весь класс записок с неловкими и до жути наивными признаниями, нелепые и не всегда удачные как попытки помочь донести портфель, провожая до дома, так и предлоги, так тщательно подбираемые и частенько разносимые в пух и прах категоричными "нет" или "отстань". Это было и было чертовски здорово – во всяком случае сейчас Дик с теплом вспоминает об этих редких моментах посещения занятий. Возможно (нет – даже точно), у Дэмиана имеется диаметрально противоположное мнение на этот счет, но ежели он все-таки заинтересовался подобными вопросами, значит, процесс социализации потихоньку переходит в новую стадию, миновав период привыкания к отцу и другим членам семьи. Да и вообще, здесь остается только подойти к Брюсу и поздравить – сынок-то его растет!
Это подарок, – констатация факта в обход просьбы (нет – требования; в просьбы пацан практически не умеет), – Поклонница? Кто она? Давно ее знаешь? Учитесь вместе? Она хочет, чтобы ты обратил на нее внимание. Почему бы тебе не пригласить ее прогуляться после уроков?
Младший братец о-о-очень не любит, когда его заваливают вопросами, а уж когда игнорируют его собственные – это способно в кратчайшие сроки довести его до точки кипения, и Дик прекрасно осознает это, но говорить по существу не спешит. Своего рода месть за подставу и злорадство парой минут ранее, пусть никакой злобы на Дэмиана не было и в помине. Впрочем, это не мешает торжествующе улыбаться, глядя как некогда непроницаемое лицо мальчика краснеет и он уже начинает совершенно открыто нервничать. Это победа. Бесценное чувство.

+2


Вы здесь » DC: Point of No Return » Личные эпизоды » Проще — застрелиться [02.09.2016]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC